Грантха

из Гуру Грантха

Слова Святых – вот Мантры моего ума. По Милости Святых я очистился. Этот путь освобождения есть моё сокровище. О, Милос-тивый Господь, молю, благослови меня этим даром. О, Бог, излей Свою Милость на На-нака. Я лелею Стопы Святых в своём сердце.

Гуру вселил
Маха Мантру,
Великую Мантру,
в моё сердце,
и я услышал
удивительный Наам, Имя Господа.

Притча о вере в мантру

Буддийская притча

Жил да был старый китайский крестьянин, который, после многолетних желаний обрести большее понимание, услышал, наконец, о том, что через их провинцию проходит известный наставник медитации.

Закончив весеннюю посадку риса, он отправился на поиски учителя; придя к учителю и его ученикам, он попросил принять его. Ему дозволили увидеть наставника. С величайшим смирением он предстал перед учителем и попросил дать ему какую-нибудь практику медитации, чтобы он мог с ней работать, чтобы это дало ему какое-то прозрение, какое-то понимание загадок жизни, которые он видит повсюду вокруг себя.

Наставник, увидев чистоту мотивов крестьянина, удовлетворил просьбу и объяснил, что мантра, которую он собирается ему дать, облечена силой тысячелетнего употребления монахами в монастырях его родины. На свитке мастер написал по-китайски: «ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ». Крестьянин преисполнился признательности и поблагодарил мастера за помощь. Когда он собирался удалиться, мастер сказал ему: «Работай с этой мантрой каждый день и возвращайся ко мне через месяц – расскажешь, как у тебя идут дела».

Крестьянин вернулся домой и сейчас же развернул свиток. Он начал медленно читать мантру вслух и повторять её несколько раз, чтобы лучше с ней ознакомиться. Но китайский иероглиф для слова «хум» по внешности очень сходен с иероглифом для слова «бык»; и вот крестьянин неправильно прочитал последнее слово. Он усвоил мантру следующим образом: «ом мани падме бык; ом мани падме бык; ом мани падме бык».

Он настойчиво трудился, чтобы поддержать действие мантры, снова и снова напоминая себе, что нужно возвращаться к практике; когда он пашет, он пашет для мантры; когда сидит, он сидит для мантры; когда он таскает воду, он таскает ее для мантры. И чем больше сил он отдаёт мантре, тем шире раскрывается его ум, тем глубже становится понимание. Прошли недели; ум становился всё более ясным, он чувствовал всё большую признательность силе практики за раскрытие истины. Его жизнь расширилась, его взаимоотношения с женой и детьми стали лучше, чем когда-либо. К тому времени, когда ему нужно было вернуться к наставнику, он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо прежде. И даже идя по длинной дороге к наставнику, он продолжал повторять мантру: «ом мани падме бык; ом мани падме бык».

Прибыв к учителю, он подошёл прямо к нему и сказал: «Я очень хочу поблагодарить вас за то, что вы дали мне эту практику. Целый день я повторяю: „ом мани падме бык, ом мани падме бык!“» Здесь брови мастера поднялись вверх на два дюйма, и он воскликнул: «Что такое?! Не „ом мани падме бык“, а „ом мани падме хум“. Наставник объяснил крестьянину, что тот каким-то образом неправильно понял мантру, данную ему мастером, что ему надобно чтить тот способ, которым она произносилась целые тысячелетия. Он велел крестьянину вернуться домой и заново начать практику.

После бесчисленных извинений крестьянин вернулся домой, опечаленный и павший духом. День за днём он старался ввести в ум новую мантру, но без особой пользы. Скоро он обнаружил, что его ум наполнен смущением и сомнениями. Вернувшись к учителю в унынии и смятении, он стал умолять его заново укрепить быстро разрушающуюся практику. Наставник улыбнулся про себя, признавая, что сила практики крестьянина заключалась в чистоте цели, которая во время их предыдущей встречи оказалась поколебленной. «Для тебя, – прошептал учитель, – мантра будет такой: ом мани падме бык; ом мани падме бык».

Bookmark and Share